Психоанализ Фрейда. Негативный перенос. Случай Доры
Пациентка с псевдонимом Дора (Ида Бауэр) пришла к Фрейду впервые за 2 года до того, как начался ее анализ. Ее анализ начался в возрасте 18 лет, а когда ей было 16 лет, ее отец Филипп Бауэр впервые привел ее к Фрейду. Бауэр ранее тоже был пациентом Фрейда, и поскольку чисто органическое лечение у Фрейда было успешным, он решил обратиться и по поводу своей дочери. С определенного момента дочь стала создавать Бауэру некоторые проблемы, а Бауэр был достаточно богатым бизнесменом, в молодости он заболел сифилисом и потом, в качестве осложнения, у него образовалось дыхательное заболевание. Он лечился в санатории, где познакомился с семейством, господином и госпожой К. У него начались любовные отношения с госпожой К.
Его дочь по этому поводу очень переживала. Эта история получила развитие. Муж госпожи К. стал проявлять внимание к Доре и одно из его предложений она сочла недостойным, рассказала родителям. Господин К. стал все отрицать. Отец Доры обвинил ее в том, что она выдумывает. Это послужило поводом визита к Фрейду в надежде, что тот выбьет всю эту дурь у нее из головы.
Терапия продлилась всего 8 недель, с октября до конца декабря, и была прервана пациенткой.
Как развивался перенос Доры?
“В действительности, больная просто неспособна давать о себе сведения такого свойства, хотя пациент может достаточно хорошо и связно информировать врача о том периоде в жизни, все равно наступает момент, когда эти сведения становятся поверхностными, оставляя о себе пробелы, а в другой раз, вообще, совершенно непонятными, несмотря на любые пояснения пациента. Взаимосвязи, даже самые очевидные, чаще всего разорваны, последовательность различных событий ненадежна, во время самого рассказа больной повторяется, заменяет какой-либо факт или дату, а затем, после колебаний, опять возвращается к тому, что уже сказал ранее. Неспособность больных к связному изложению своих историй жизни, поскольку те совпадают с историями болезней, является не только характерной для неврозов, но и основой теоретического значения”.
Фрейд говорит Доре, что на самом деле, она испытывала очень сильное чувство к отцу и ревновала его к госпоже К. Сновидения Доры иллюстрируют динамику ее переноса.
Первое сновидение Доры
“Итак, первое сновидение: В доме пожар, отец стоит возле моей кровати и будит меня, мама еще хочет спасти свою шкатулку с драгоценностями, но папа говорит: “Я не хочу, чтобы я и оба моих ребенка сгорели из-за твоей шкатулки с драгоценностями”. Мы спешим вниз, и как только я оказываюсь во дворе – я просыпаюсь”. Фрейд спрашивает Дору об ассоциациях, о каких-то событиях, которые могли подпитывать сюжет этого сновидения. Попутно он дает интересный технический момент:
“Двусмысленные слова являются как бы пунктом смены в потоке ассоциаций, если же такая смена сильно отличается от того, что появилось в содержании сновидения, то вероятно мы попали в колею, по которой искомы и еще скрыты мысли, которые движутся за пределами сновидений.”
Он опирается конкретно на ассоциации Доры (ночью может что-то случиться, необходимо будет выйти). Это сновидение показывает механизм сгущения, господин К. и отец. Отец стоял над кроватью, он стоит над кроватью – из этого Фрейд выводит цепочку ассоциаций, что в детстве он ее будил, у нее был энурез, она вставала и показывает Доре сексуальную фантазию. Квинтессенция сновидения: “Ядро этого сновидения в переводе звучало бы примерно так: искушение сильно, дорогой папа, защити меня вновь, как в детские времена, чтобы моя постель не стала мокрой”
Второе сновидение Доры
“Я гуляю по какому-то неизвестному мне городу, вижу улицы и площади, которые мне незнакомы. Затем я захожу в дом, в котором живу, иду в мою комнату и нахожу там письмо мамы. Она пишет : “Так как я не известила родителей и ушла из дома, она не хотела мне писать что папа заболел. Теперь он умер, и , если ты хочешь, ты можешь вернуться”. Тогда я иду на вокзал и наверное сотню раз спрашиваю – где находится вокзал, я всегда получаю ответ – в пяти минутах. Затем я вижу перед собой густой лес, в который я вхожу и спрашиваю повстречавшегося мне там мужчину. Он говорит мне: ”Два с половиной часа”. Он предлагает меня проводить, но я отказываюсь и иду одна. Я вижу перед собой вокзал и не могу до него добраться, при этом появляется обычное чувство тревоги, когда во сне не можешь двигаться дальше, затем я оказываюсь одна, между тем я должна была ехать, но я ничего об этом не знаю. Вхожу в швейцарскую и спрашиваю: ”Кто дома?”, служанка открывает мне и говорит: “Мама и все остальные уже на кладбище”.
Первоначально эта работа называлась “Сновидения и истерия”. Фрейд снова спрашивает Дору об ассоциациях и они приводят ее к воспоминаниям о том, как она была в Дрездене, зашла в галерею, 2 часа провела разглядывая Сикстинскую капеллу, потом она вспомнила о том, как папа просил коньяк и они вышли на страх смерти. Потом Фрейд подумал, что аппендицит был тоже истерическим симптомом, в результате, толкование этого сновидения проходило в две сессии. Как Фрейд сказал: я еще не знал о том, что нам осталось всего 2 сессии. То есть, толкование этого сновидения было настолько насыщенно, что через две сессии Дора пришла и заявила о том, что это наша последняя встреча.
“Письмо в сновидении от мамы и упоминание похорон бывшей для нее идеалом тети. За этой фантазией скрывается акт мести господину К., выход для которой она создала своим поведением по отношению ко мне. Служанка, приглашение, 2,5 часа – все идет от материала события в Л., на озере, воспоминание о ее гувернантке и ее переписке с родителями с элементом прощального письма Доры, сходится в находящемся содержании сновидения письмом, которое позволяет ей вернуться домой.”
“Отказ от сопровождения себя, решение идти одной, наверное, можно перевести следующим образом. Так как ты обошелся со мной как со служанкой, я оставлю тебя, иду одна моим путем и не выхожу замуж. Скрываемая вот такими мыслями о месте, в других местах все же просвечивает материал с нежными фантазиями, вызываемыми бессознательно продолжающейся любовью к господину К.. Я ждала бы тебя, чтобы стать твоей женой – дефлорация, роды. Наконец уже к четвертому, наиболее запрятанному кругу мыслей, а именно любви госпожи К., принадлежит то, что фантазии о дефлорации изображаются с позиции мужчины, и то, что в двух местах содержатся абсолютно явные намеки и двусмысленные речи и на письменный источник ее сексуального познания словарь. Жестокие и садистические побуждения находят в этом сновидении свое полное осуществление.”
Интерпретация второго сновидения Доры
Фрейда описывает структуры личности Доры, которая состоит из влюбленности в господина К., влюбленности в отца, влюбленности в госпожу К. и влюбленности в ее поклонника, который отправился работать или учиться в Германию. В этом сновидении все эти любовные линии сводятся воедино и Фрейд обнаруживает агрессивную подоплеку этих отношений. Он говорит об акте мести, позже мы это назовем отыгрыванием, то есть она отомстила господину К., но проиграла это в отношениях с Фрейдом, бросив Фрейда.
Фрейд связывает реактивное образование с процессом вытеснения, он говорит о том, что какой-то травматичный, неоднозначный, эмоционально загруженный материал вытесняется, но для того, чтобы он надежно сохранялся вытесненным нужна некая сила, которая будет его там удерживать, позднее он назвал это контркатексисом.
Негативный перенос
В теоретическом отношении работа о Доре принесла нам
понятия негативного переноса, негативной терапевтической реакции и отыгрывания,
о которых Фрейд пишет в послесловии.
“…Проиграла важную часть своих воспоминаний вместо того, чтобы воспроизвести их в ходе лечения, разумеется я не могу знать, что это была за х, я подозреваю, что это относилось к деньгам или было ревностью к другой пациентке, которая после своего выздоровления продолжила общаться с моей семьей. Там, где перенос включается в анализ слишком рано, его течение становится неясным и замедляется, но он более защищен от внезапных неотразимых сопротивлений”.
“Там где импульсы жестокости и мотивы мести, которые уже в самой жизни использовались для сохранения симптомов, во время лечения перенеслись на врача, когда у него не было времени их отделить от себя, сведя их к настоящим источникам, нельзя считать удивительным, что его терапевтические усилия на самочувствие больных не влияют, ведь как иначе больная могла отомстить более действенно как не демонстрацией на себе того, насколько бессилен и недееспособен врач. И все же, я не склонен недооценивать терапевтическую ценность даже такого фрагментарного лечения, каким было лечение Доры”.