К печали я так же легко привыкаю, как к наслаждению…

Печорин – иллюстрация нарциссической депрессии. Основной мотив – скука, пустота и неспособность поддерживать длительные отношения ни с людьми, ни с занятиями. Как черная дыра, которая поглощает любые эмоциональные инвестиции

Если хорошего объекта нет внутри, его невозможно обнаружить вовне.

“Послушайте, Максим  Максимыч,  – отвечал он, – у меня несчастный характер; воспитание ли меня сделало  таким, бог ли так меня создал, не  знаю;  знаю  только  то,  что  если  я  причиною несчастия других, то и сам не менее несчастлив; разумеется,  это  им  плохое утешение – только дело в том, что это так. В первой моей  молодости,  с  той минуты, когда я вышел из опеки родных,  я  стал  наслаждаться  бешено  всеми удовольствиями, которые можно достать за деньги, и разумеется,  удовольствия эти мне опротивели (попытка оживить себя при помощи стимуляторов не удалась). Потом пустился я в большой свет, и  скоро  общество  мне также надоело; влюблялся в светских красавиц и был любим,  –  но  их  любовь только раздражала мое воображение и самолюбие, а сердце осталось пусто…(и внешний объект не помогает наполниться)  Я стал читать, учиться – науки также  надоели;  я  видел,  что  ни  слава,  ни счастье от них не зависят нисколько, потому  что  самые  счастливые  люди  – невежды, а слава – удача, и чтоб добиться ее, надо только быть ловким (невозможно получать удовольствие от самого процесса обучения). Тогда мне стало скучно… Вскоре перевели меня на  Кавказ:  это  самое  счастливое время моей жизни. Я надеялся, что скука не живет  под  чеченскими  пулями (можно попробовать прибегнуть в адреналиновым способам  хоть что-то почувствовать) – напрасно: через месяц я так привык к их жужжанию и к близости  смерти,  что, право, обращал больше внимание на комаров, – и мне стало  скучнее  прежнего, потому что я потерял почти последнюю надежду. Когда я увидел  Бэлу  в  своем доме, когда в первый раз, держа ее на коленях, целовал ее черные локоны,  я, глупец, подумал, что она ангел, посланный мне сострадательной  судьбою…(Идеализировал новый объект, просто потому, что новый)  Я опять ошибся: любовь дикарки немногим лучше любви знатной барыни; невежество и простосердечие одной так же надоедают, как и  кокетство  другой.  Если  вы хотите, я ее еще люблю, я ей благодарен за несколько минут довольно сладких, я за нее отдам жизнь, – только мне с нею скучно… Глупец я или  злодей,  не знаю; но то верно, что я также очень достоин сожаления, может  быть  больше, нежели она: во мне душа испорчена светом,  воображение  беспокойное,  сердце ненасытное; мне  все  мало:  к  печали  я  так  же  легко  привыкаю,  как  к наслаждению, и жизнь моя становится пустее день ото дня; мне  осталось  одно средство: путешествовать. Как только будет можно, отправлюсь – только  не  в Европу, избави боже!  –  поеду  в  Америку,  в  Аравию,  в  Индию,  –  авось где-нибудь умру на дороге! По крайней  мере  я  уверен,  что  это  последнее утешение не скоро истощится, (в путешествии больше возможностей постоянной смены картинки и общения с новыми людьми) с помощью бурь и дурных дорог”. (с) М.Ю.Лермонтов, “Герой нашего времени”