Что такое коррупция?

Основатель психоанализа З.Фрейд пережил Первую мировую войну, гибель сына, оккупацию Австрии и застал начало Второй мировой войны. Эти драматические страницы истории стали чрезвычайно плодотворной почвой для оригинальных психоаналитических концепций. Именно наблюдение за ветеранами Первой мировой привело Фрейда к открытию феномена навязчивого повторения. 5-й Психоаналитический конгресс в Будапеште был целиком посвящен обобщению опыта психотерапевтической помощи во время 1 Мировой войны.

Первые работы Фрейда по исследованиям истерии были по сути исследованиями влияния травматического опыта на формирование психопатологии – конверсионных симптомов и неврозов. Во введении к Исследованиям истерии, в главе “О психическом механизме истерических феноменов” Фрейд пишет:

“Наблюдения показывают, что с точки зрения патогенеза, существует аналогия между истерией и травматическим неврозом, так как причиной возникновения истерических симптомов можно считать психическую  травму. Впоследствие психическая травма и воспоминание о ней действуют как инородное тело, которое еще долго после своего вторжения играет активную роль”

Хочу коротко напомнить, какие именно особенности события делают его травматическим:

1.Конфронтация со смертью

2.Беспомощность и капитуляция перед ней (т.е. переживание пассивности)

3.Дефицит времени на принятие решения (столкновение с чем-то неизбежным)

4.Потеря чего-то (кого-то) значимого

Д.В. Винникотт говорил о катастрофе, которая происходит с внутренним миром ребенка еще до формирования Я.

Непроработанная травма передается следующему поколению.

Вамик Волкан в книге “Расширение психоаналитической техники” пишет:

“То, что это передается ребенку во взаимодействии ребенок-мать, так это аффективные и когнитивные отклики прошлого поколения на травму, и, что более важно, принадлежащие прошлому поколению травматизированные образы самости и объекта” (2012, с. 57)

Неосознанный травматический опыт зачастую толкает человека в ситуации, в которых он ее, травму, бессознательно повторяет, в надежде исправить произошедшее, взять ситуацию под контроль (превратить пассивное в активное, как говорит Фрейд, наблюдая за игрой своего внука в катушку).

Украина сейчас переживает травматические события – революция, война, экономический кризис, но многое повторяется не впервые: попытка построить независимость, предательство элит, захват Россией части украинской территории. Коррупция – это своего рода повторение травмы. С чего начать “лечение”, чтобы прервать этот круг навязчивых повторений? Попробую проследить травматическое воздействие коррупции и найти смысл этого симптома.

Сегодня в украинском обществе высокий запрос на обновление, очищение власти, люстрацию.  Предвыборные слоганы: Жити по-новому, Час єднатись, Очистимо владу и т.д. Начиная с декабря прошлого года, давление гражданского общества на власть усилилось. Международные организации одним из главных условий дальнейшего финансирования Украины ставят проведение антикоррупионных реформ. Какой могла бы быть  психоаналитическая интерпретация этой динамики?

Слово “коррупция” (от лат. corrumpere — растлевать) означает подкуп, порча. Это термин, обозначающий использование должностным лицом своих властных полномочий и доверенных ему прав, а также связанных с этим официальным статусом авторитета, возможностей, связей в целях личной выгоды, противоречащее законодательству. Коррупция в Украине носит системный характер – на всех уровнях мы находим ее проявления (в ЖЭКе, в сфере образования и медицины, в разрешительных органах, в целых отраслях экономики).

Для иллюстрации сути присходящих процессов хочу процитировать главу Днепропетровской областной администрации Игоря Коломойского, пресс конференция от 26.09.2014 года:

“Децентрализация – это очень болезненный процесс, на который центральная власть не хочет идти. И, поверьте мне, люди, которые сегодня находятся в оппозиции и кричат о децентрализации, попав во властные кабинеты, особенно в кресло министра финансов, премьер-министра, они смотрят на эти денежные потоки, и думают, а с какой стати нам лишаться всего этого права поворачивать финансовые реки. Сегодня как работает финансовая система, изобретенная, кстати говоря, нашими земляками, Павлом Ивановичем Лазаренко и Юлией Владимировной Тимошенко? Все деньги собираются снизу идут наверх, как раньше в Доме быта было, а потом сверху они распределяются по остаточному принципу по регионам кому что придется. И когда ты сидишь наверху и мимо тебя течет денежная река, хотя она не твоя и к тебе отношения не имеет, у тебя создается иллюзия, что ты можешь управлять этим потоком, и ты действительно можешь создать под-законодательные вещи как “решение кабмина” или “распоряжение министра финансов”, чтобы эти деньги туда дал, а туда не дал, выстраивать кого-то в очередь, создавать искусственный дефицит. Потом к тебе приходят, и ты говоришь, за то, чтобы вернули региону твои деньги, дай 20% отката, или 5% отката. По идее человек должен идти в прокуратуту, в СБУ писать заявлене “Вымогают деньги” с главы администрации. А по идее, глава администрации, ну допустим, у меня есть свои личные деньги (показывая на себя, прим. авт), а у него нет. С какого кармана он должен достать, чтобы вернуть в область то, что и так ей положено? Неоткуда. Он должен объявить в области сбор средств за право вернуть, то что принадлежит области, официальных средств, за возврат того, что принадлежит твоему региону и ты это должен направить на все социальные, промышленные, агро вопросы. А там сверху кто-то создает препоны, плотинку где-то или отвод сделал ручеек и спокойно себе на этом живет. Как с этим расстаться? И сегодня многие, кто кричит про децентрализацию, они, попав в то кресло, после парламентских выборов, скажут: да, что-то я погорячился в своих предвыборных речах”.

В этой цитате мы слышим: отношения украинской власти и народа диадны  – если чиновник имеет возможность безнаказанно совершать вышеописанные действия, это означает, что не существует механизма контроля, иными словами, третьего в отношениях. Что же это означает с психоаналитических позиций? По определению Алис Милер – нарциссическое злоупотребление. В более широком смысле – Инцест.

Инцест всегда был в психоанализе в фокусе внимания. Запрет на инцест – это, наряду с запретом на убийство, основа культуры и залог развития цивилизации. Он выполняет социальную, экологическую и антропологичускую функции.  Запрет на инцест – это основной инструмент выстраивания социальных связей – оформление брака, наследства и т.д. Запрет на инцест мы находим у примитивных народов, и как подтверждает Клод Леви-Стросс, запрет призван «ук¬репить социальные связи через обмен женщинами»

В государственном устройстве запрет на инцест сивмолизируется принципом разделения властей на исполнительную, законодательную и судебную. Понятие инцеста в психоанализе отличается от строго юридического, которое подразумевает только сексуальную связь между кровными родственниками.

Французский психоаналитик Каролин Эльячефф говорила о платоническом инцесте.

” Выражение «платонический инцест» кому-то может показаться парадоксальным, содержащим в себе терми¬нологическое противоречие. Традиционно под инцестом подразумевается сексуальный акт, совершенные дейс¬твия, соединение тел связанных кровными узами людей. Но такая односторонняя трактовка инцеста – только как сексуальных действий – имеет опасную тенденцию к со¬крытию одного из двух измерений, конституционально составляющих само это понятие (мы акцентируем вни¬мание именно на нем). В этом измерении образование пары происходит в результате исключения третьего. Парные отношения на основе исключения третьего мо¬гут образовываться как путем фантазирования на тему «только этим и заниматься», так и общим секретом, в любом случае, это становится одной из составляющих инцестуозной ситуации, в которой может проявляться сексуальная связь, когда она имеет место быть. Таким образом, эти отношения никогда не конкретизируются, то есть психо-эмоциональные парные отношения инцестуозного типа могут формироваться и вне собственно сексуального взаимодействия.”

Ильячефф выделила три вида инцеста:

– инцест между родственниками, не проявленный в сексуальных действиях (платонический инцест между матерью дочерью);

– инцест, проявленный в сексуальных действиях, когда у двух родственников один и тот же сексуальный партнер (инцест второго типа, когда у матери и дочери один и тот же любовник);

–  инцест между родственниками, реализуемый в сек¬суальных действиях (инцест первого типа между отцом и дочерью).

Во всех случаях инцест или исключение третьего неизбежно вызывает сведение тройственности к двойс¬твенности: будь то пара (мать / дочь или отец / дочь) вместо трех человек; будь то три человека (мать, дочь и партнер) там, где наличествуют лишь два места, что со¬кращает до парных (партнер / мать-дочь) отношения, в которых должны быть представлены все трое (партнер – мать – дочь).

В чем патологичность влияния инцеста на детскую психику? В невыстраивании границ, невозможности для ребенка пройти сепарацию-индивидуацию и сформировать “хороший внутренний объект”. Ребенку необходим третий, чтобы разорвать инцестуозную связь и направить свободное течение либидо на другие объекты, а также смириться с тем, что объект не может быть доступен абсолютно всегда. Гиперопекающая мать, захватывающая переходное пространство, боится столкнуться с агрессией ребенка, говоря ему нет и фрустрируя его. Ребенок, ни в чем не знающий отказа, не получает надежного холдинга и вырастает с ощущением, (по выражению Кейсмента), что у него внутри есть нечто ужасное, что никто не может выдержать.

Запрет на инцест находит свое место в основе самой пси¬хики как гарант идентичности субъекта

Мне кажется, более всего коррупция отражает “инцест с исключенным отцом”.

Чиновник, использующий доступ к бюджету – это наслаждающаяся нариссическая мать, украинский народ, платящий налоги, но не могущий контролировать их распределение – ребенок. И между ними нет переходного пространства, в котором они могли бы вести диалог и третьего, или системы, которая бы обеспечивала контроль и неотвратимость наказания за коррупцию. Прокуратура (или иной орган), который, казалось бы должен осуществлять функию защиты и безопасности, также коррумпирована, то есть, смещена со своего места в иерархии, для троих есть всего два места.

Неразвивающаяся украинская экономика – это несепарировавшийся от матери ребенок, неспособный, как писала Джойс МакДугал “Присвоить себе функию заботы о себе”, то есть направить “налоги на развитие”.

Метафора Коломойского “денежная река” как раз и показывает суть травматического процесса: энергия либидо фиксируется (поворачивать финансовые реки) и не может свободно протекать. И, как пишет Алис Милер в “Драма одаренного ребенка”, ребенок, то есть украинская экономика, отказывается от спонтанности. Коррупция – это то, что Винникотт называл катастрофой, происходящей до формирования Я. Последствия коррупции не позволяют этому Я (иными словами, надежным структурам государственного устройства) создаватся и развиваться.

Приведу пост в Фэйсбуке одного из волонтеров, состоящих во вновь созданной стуктуре “Рада волонтерів при МО”.

“Враження першого дня від Міністерства Оборони «свіжим, незамуленим оком».

Схоже, що Департамент закупівель є дійсно досить цікавою структурою , оскільки різниця між відношенням до волонтерів там і в службі Тилу є разюча. Якщо-б не «протекція» одного з працівників Генштабу, що привіз нас туди із собою – так би і не попали я та Тетяна на слухання засідання тендерного комітету спостерігачами. Зам. Нач.  Департаменту переконати в необхідності нашої присутності було неможливо.

По самій процедурі: дуже здивувало, що члени комісії не бачать а ні фото предметів торгу, а ні самих зразків у випадку, якщо вони можуть бути продемонстровані. «Який це жгут?» Ну, звичайний медичний. Ну ви знаєте – такий як в аптеках…» Чи «мило по 1.70 без упаковки таке ж саме як і мило без упаковки по 2.40». Невже так важко було принести та показати зразки цього мила та жгута всім членам комісії? Ну зміг же один з працівників тилу принести та показати «таблетки для обеззараження води» в упаковці? А лоти є цікаві: «Утилізація пестицидів» на ……. тисяч гривень, наприклад.

Яке маю бачення процедури?

По-перше – повний відеозапис запис засідань на відеорегистратор для служб контролю.

По друге – жодного перетинання членів комісії із бізнесменами у просторі – наприклад у коридорі під час перекурів. Краще як в суді – для всіх сторін окремі входи.

По третє – на переговорній процедурі можна повісити екран і торгуватися із підприємцем по скайпу. (В судах давно вже допитують підсудних дистанційно). Оперативно і не треба томитися підприємцям в очікуванні пропуску на «закриту територію». І взагалі має сенс зробити тендерний зал на «відкритій території» куди можна заходити підприємцям у свій окремий вхід без спеціальних перепусток, а просто за паспортом.

Переговори із представниками нафтових трейдерів теж вразили своєю «підготовленістю». Дві години розмов про тяжке життя бізнесу та держслужби, в кінці яких з’ясовується, що нафтовикам потрібно було принести документальне обґрунтування зміни цінової пропозиції. Бо департамент не має повноважень вирішувати такі питання. Це не можна було їм сказати по телефону перед зустріччю???

В якості компенсації вражень – печенькі та чай від «Служби тилу». І багато предметної інформації про болючі питання постачання.

І саме головне – на завтра обіцяли почати процедуру торгів по спальниках!!!”

На мой взгляд, это попытки ввести третьего (наблюдателя) в отношения.